Вик Ореховски

Трепанация времени по-бальзачьи
(Обзор толкований и комментарии)

Кое-кто может назвать это трепом. Но человек высокоинтеллектуального менталитета, серьезно относящийся к каждому своему делу и в особенности к каждому своему слову, никогда так не выразизюкается. Он изречет по-нашему, по высокоинтеллектуальному, не треп, но трепанация. Так вот. Данный тре... данная трепанация посвящается взаимодействию двух уникальных странностей мироздания - бальзака и времени - в предположении, что их соединяет нечто третье, тоже странное, называемое интуицией времени по-бальзачьи. Понятно, что затронув бальзаков, нельзя обойти другие их недостатки, а затронув понятие время, нельзя (хотя бы из вежливости) говорить только о времени бальзаков. Поэтому далее - везде, где не утверждается противоположное, будем считать, что бальзаки - это просто бальзаки, время - только время, а связь того и другого предоставляется читателю в качестве упражнения.

Мысленно вскрывая черепную коробку мысленного бальзака мысленным буравчиком, (используя правило правой руки) особенно интересно наблюдать пресловутую так называемую интуицию времени. Любого гуру можно срезать, попросив назвать восемь отличий понятия интуиции времени от понятия интровертной интуиции. Но, поскольку эта тема посвящена не теории интуиции, а интуиции в натуре (в натуре бальзака), то все эти тонкие теоретические хитрости мы оставим. Тем, кому интересно.

Ах, интуиция времени, как поэтично воспевают тебя классики [2]:

Главная ценность в мире - рошкошные сады собственного воображения. Оно, это воображение, никогда не наскучит, ибо в нем так волшебно-легко появляются замечательные сюжеты, идеи, образы! С его помощью можно проникнуть и в глубину прошлого, и в туманные дали будущего, почувствовать окружающий мир в его целостности, уловить динамику и тенденции основных событий, угадать конечный результат.

- Оценка гармоничности человека, своевременности его действий.
- Умение понять взаимосвязь времен, увидеть тенденции, предсказать ход развития событий, увидеть перспективы. Склонность к прогнозам.
- Осознание времени как некой субстанции, вплоть до его физического ощущения. Умение управлять внутренним временем.
- Умение оперировать временными интервалами, оценить затраты по времени, рассчитать чьи-либо действия во времени, задать темп, управлять своим и чужим временем.
- Восприятие происходящего как некоего процесса. Осознание преимуществ ситуации во времени, актуальности, значимости момента времени.
- Стремление к гармонии, балансу, соразмерности во внешнем и внутреннем мире. Мистическое чувство.

Для примера рассмотрим, как реально реализованы все эти опции в натурном достаточно акцентуированном бальзаке.

Ньютон и другие

Был этот мир глубокой тьмой окутан. Да будет свет! И вот явился Ньютон.

Эпиграмма XVIII века

Но сатана недолго ждал реванша. Пришел Эйнштейн - и стало все, как раньше.

Эпиграмма XX века

Рассматривая соционические коллизии, связанные с деятельностью Ньютона, я буду опираться на исследование М. Лытовой (Стовпюк) [7], содержащее не только убедительное рассмотрение соционических особенностей Ньютона, но и хорошо подобранные цитаты из, увы, недоступных мне источников. Согласно закону социона любой предмет имеет 16 точек обозрения, поэтому я взял на себя смелость добавить к содержащимся в [7] выводам и свою проекцию.

М. Лытова отмечает следующие особенности характера Ньютона, которые связаны с интуицией времени в сочетании с деловой логикой:
1. Повышенная тревожность, проявляющаяся также как особая осторожность.
2. Интерес к проблемам точного исчисления времени, хорошее чувство времени.
3. Затягивание дел до крайности, за которой их невыполнение уже чревато серьезными неприятностями; часто при этом дело делается лишь под давлением заинтересованных лиц.
4. Несмотря на склонность к затягиванию при особых обстоятельствах Ньютон был способен выполнить дело очень быстро и при этом сосредотачивался на деле полностью.
5. Способность замечать глобальные тенденции, обнаруживать скрытые причины и делать прогнозы на будущее.

Особенно интересно в [7] сравнение Ньютона с Гуком - человеком, занимавшимся теми же проблемами, что и Ньютон, также носителя сильных интуиции и логики, но только другого цвета. Это сравнение демонстрирует различие в подходах к одному и тому же вопросу бальзака и дон-кихота.

Гук - не мог промолчать, Ньютон - включался в общение, только если не было другого выхода. Гука внешние обстоятельства хватали за фалды, тормозя, как растянутая пружина, Ньютона - пинали сзади, придавая ускорение. Гук - фонтан идей, Ньютон - гейзер.

Большое значение для понимания поведения Ньютона в его спорах с Гуком имеет трактовка его знаменитого высказывания "Гипотез не измышляю". И это при всем при том, что гипотез (в нашем понимании этого слова) в его работах хватало, в том числе и вполне ошибочных. Ключевой для объяснения я считаю фразу [7]:

Гипотезы могут быть полезны лишь при объяснении свойств вещей, но нет необходимости взваливать на них обязанности определять эти свойства вне пределов, выявленных экспериментом. Ибо, если бы можно было с помощью гипотез судить об истине и реальности вещей, то мне непонятно, как могла бы быть достигнута какая-либо определённость в любой науке; ведь можно изобрести множество гипотез, объясняющих любые новые трудности.

ИМХО, Ньютон ставит знак равенства гипотеза=объяснение. От любой науки требуются 2 составляющие: предсказывающая и объясняющая. Сумма этих двух компонент при имеющемся объеме наших знаний о предмете постоянна. И "усовершенствование" теории с целью повышения объясняющей силы в той же степени уменьшает ее предсказывающую силу. Хорошим примером являются многочисленные навороты в соционике, связанные с подтипами, усиленными блоками и прочими игрушками. Они позволяют мэтрам исключительно эффектно объяснить любое поведение любого человека, неограниченно расширяя сферу применимости соционики. В объяснении оказываются задействованными все восемь аспектов во всех позициях. Но предсказать поведение человека в конкретной ситуации становится совершенно невозможно - слишком велика вариативность и многочисленность "правил".

Возвращаясь к Ньютону, можно сказать, что он не ценил объясняющую силу теории, гипотез он мог придумать не меньше любого другого, но не считал это работой. Серьезным делом, достойным публикации, он считал доказательства, включая эксперимент и основанную на математике теорию. Все остальное было для него болтовней. Поэтому описываемая в источниках "месть" Гуку (Ньютон приказал уничтожить портреты Гука, принадлежащие Королевскому Обществу) - это была в очень небольшой степени месть (Гук несколько раз "срезал" Ньютона в математических доказательствах), в большей степени это было отрицанием интуитивного подхода Гука. Ньютон считал, что Гук, публикуя все приходящие в глову идеи, просто - как сказали бы в Америке - столбит участки, вместо кропотливой разработки этих участков ¹.

Вавиловская (гамлет?) точка зрения [14] - "Гук открыл много законов" - с точки зрения Ньютона означает "Гук высказал много гипотез". Такой подход характеризует игрока, который накупил много билетов лотереи в надежде повысить шансы на выигрыш. Но до тиража нельзя утверждать, что данный билет - выигрышный, точно так же нельзя утверждать - до доказательства - что данная гипотеза является законом. Ньютон и сидел на тираже, определяя, какая гипотеза - закон, а какая - пустышка.

Разница в типе проявлялась также в постоянном стремлении Гука вовлечь Ньютона в дискуссии, что приводило Ньютона в раздражение, а Гука - в недоумение. Похоже, для Ньютона постоянный раздражающий фактор в лице Гука был стимулом к творчеству - увы, мало ценимым. Гук же в работах Ньютона находил зацепки для своей интуиции. И этот тандем был весьма эффективным. К сожалению, история оценила только вклад Ньютона... В науке вообще нет адекватного способа отметить заслуги в прогрессе науки того или иного научного сообщества.

Есть мнение, что по масштабам своего таланта Ньютон и Гук - величины сопоставимые. Но по месту, занимаемому в истории науки, они совершенно несопоставимы: Ньютон - наравне с Эйнштейном и Аристотелем, Гук - в ряду с Бойлем-Мариоттом, Ван-дер-Ваальсом и Жолио-Кюри.

И хотя тормознутый Ньютон вроде бы доказал свое превосходство над стремительным и продуктивным Гуком, обобщать сравнительную эффективность их подходов на все времена было бы неосмотрительно. Для сравнения можно рассмотреть ситуацию, возникшую в той же физике триста лет спустя, и известную как "Молчание Пуанкаре" [11].

Пуанкаре был главой научной школы в начале прошлого века, под его руководством физика медленно, но верно двигалась к объяснению загадки, возникшей после знаменитых опытов Майкельсона. Вдруг вышли работы никому неизвестного дон-кихота (согласно [15]) Эйнштейна, и все пошло наперекосяк. И действительно непонятно: опыт - Майкельсона-Морли, преобразования - Лоренца, что же сделал Эйнштейн с точки зрения Пуанкаре? Он "объяснил". Похоже ситуация Ньютон-Гук повторилась, но только с обратным результатом. Теперь уже дон-кихот Эйнштейн пожал всю славу - все знают, кто такой Эйнштейн, но вот кто такой Пуанкаре? Я не нашел упоминания о Пуанкаре в трехтомнике физики для технических вузов. Популярный Эрик Роджерс отделался от Пуанкаре одной фразой [10]:

Пуанкаре и другие готовы были изменить определение времени и пространства.

А.М. Мостепаненко же, наоборот, утверждал:

Пуанкаре полагал, что предпочтительна та интерпретация, где сохраняется представление об эвклидовости пространства, а искривление луча света связывается с воздействием некоторой возмущающей силы

Сам Пуанкаре вторит Ньютону, говоря о множественности гипотез-объяснений [11]:

... любая механическая система, к которой применим принцип сохранения энергии, допускающая одно теоретическое объяснение, допускает также бесчисленное множество таких объяснений, из которых можно выбрать любое.

Остается неясным тип Пуанкаре. Он подчеркивал роль интуиции [16], утверждая, правда, что есть два вида интуиции.

Итак, в науке востребованы циклически то революционеры типа Эйнштейна, то эволюционеры типа Ньютона. Одни ломают удачной парадигмой устоявшийся ход развития, другие развивают и обобщают предшествующие достижения, внедряя эффективные математические методы. Таким образом, бывают моменты, когда удачная метафора стоит больше, чем добротная математическая разработка.

Но не все бальзаки столь удачливы, как Ньютон. Для охвата всего бальзачьего племени рассмотрим противоположный полюс - так называемый бальзак неудачник обыкновенный.

Бальзак-неудачник

Вот он ударил раз-два-три И сам лишился сил. Мне руку поднял рефери, Которой я не бил.

Владимир Высоцкий

Для человека, который не интересуется китайцами, все китайцы на одно лицо. Для человека, который не интересуется счастливыми семьями, все счастливые семьи похожи друг на друга.

Также и неудачники всех типов похожи друг на друга и неинтересны лишь для того, чья любовь - "раба достатка и успеха". Характерность бальзака проявляется независимо от удачи, поэтому поучительно посмотреть, как это все выглядит на примере бальзака-неудачника.

Жалкого, несимпатичного бальзака изобразил в своем романе "Револьвер Мегрэ" [13] Жорж Сименон. Франсуа Лагранж, человек неопределенных занятий, покинут двумя старшими детьми (дочь, похоже, максим), при нем остался лишь младший, судя по всему, тождик. Лагранж называет себя бароном, вращается в обществе, но истинным источником его доходов служит самый вульгарный шантаж. Но и в этом не замечательном занятии он - всего лишь шестерка. Барон имеет репутацю - среди тех, кто не подвергся шантажу, - просто дурака:

-...Все так или иначе знают барона.
- Что вам о нем известно?
- Почти ничего. Это дурак, безобидный дурак, просто шляпа...

- Наведите справки. Это человек, которому всегда не хватает несколько сотен тысяч франков, чтобы начать какое-то удивительное дело и разбогатеть в течение недели. Это означает, что у него нечем заплатить за аперитив...

Один из тех типов, которые держа вас за пуговицу, сообщают, что они вложили несколько сотен миллионов в новое предприятие, и заканчивают тем, что просят несколько франков на обед или на такси.

Тем не менее, интересно. Хотя и "дурак", но планы имеет. Собственно говоря, интересно то, что его принимают за совсем другой тип. Это гамлет может запросто (и убедительно) строить планы, которые и не собирается осуществлять, и за которыми ничего не стоит. Планы гамлета - это декорация спектакля, спектакля о замечательном, неповторимом человеке. Планы бальзака могут оказаться туфтой, но только такой туфтой, в которую он верит. И он излагает их не ради аперитива, обеда и такси.

Она улыбнулась.
- Какие дела, боже мой? Разве вы не знаете, что все дела, о которых разглагольствовал этот старый колпак, существовали только в его воображении?

А вот восприятие сенсорика. Воображение - ругательное слово. Достаточно уличить человека в наличии воображения, и можно больше ни о чем не спрашивая ставить на нем крест. Совсем по другому воспринимает Лагранжа сын-тождик:

Отец так хотел, чтобы все изменилось, что очень часто принимал желаемое за действительное... Но он не виноват. Он очень умный. У него полно интересных идей... Я хорошо помню, что очень долго, кажется два года, он предлагал во все министерства проект расширения и модернизации одного из марокканских портов... Если бы проект приняли, мы бы... стали богатыми. Когда плен дошел до высших начальников, они только пожали плечами. Они чуть не сочли отца сумасшедшим... А теперь это сделали американцы.
Мегрэ хорошо знал этот сорт людей!

Последнее замечание, сделанное от имени Мегрэ-габена тоже характерно. Сразу вспоминается американская поговорка: "Если ты такой умный, то где твои баксы?".

И вот этот жалкий, неудачливый шантажист терпит вполне заслуженную катастрофу. Он нарывается на крутого, который отнюдь не привык платить, не хочет платить, а наоборот - собирается развлечься: скрутить замухрышку-шантажиста в бараний рог.

В подобных ситуациях преступники обычно теряются. Как же так? Все было хорошо, и вдруг - на, тебе! Гром с ясного неба - лафа кончилась!

Но бальзак большую часть времени занят как раз этим - стелет соломку там, где потом упадет. Зная, что преступнику рано или поздно светит встреча с законом (и отнюдь не обольщаясь по этому поводу), Лагранж собирает досье на комиссара Мегрэ. Почему именно на Мегрэ? Лагранж обнаружил, что Мегрэ несколько раз дал слабину - сочувствовал преступнику, поэтому Лагранж хочет иметь дело (если приспичит) с Мегрэ. Как сообщает комиссару его помощник после обыска на квартире Лагранжа:

В картонной обложке... были собраны газетные фотографии и вырезки... здесь отобраны те дела, в которых вы в той или иной степени выступаете в роли защитника обвиняемого...

Предчувствуя, что скоро запахнет жареным, Лагранж через своего знакомого, доктора Пардона, пытается познакомиться с Мегрэ.

Именно во вторник после полудня Франсуа Лагранж последний раз звонил доктору Пардону, чтобы удостовериться, что Мегрэ будет обедать у доктора в среду. В этот час он еще хотел встретиться с комиссаром и, вероятно, не только из простого любопытства. По-видимому, Лагранж не ждал визита депутата во вторник, но предвидел его появление в один из ближайших дней.

Однако шантажируемый депутат Дельтель действует столь стремительно, что Лагранж не успевает выполнить свой план знакомства с Мегрэ. Депутат врывается в квартиру шантажиста и...

Силы были неравны. Дельтель был полон сарказма. Он был человеком, привыкшим к борьбе, а перед ним стоял трусливый толстяк, дрожавший за свою шкуру...
Что он делал? Наверное плакал, умолял, просил прощения. И все это время он был загипнотизирован дулом пистолета.
В конце концов именно благодаря своей слабости он оказался победителем. Как ему удалось завладеть оружием? Какой хитростью он отвлек внимание депутата?
И тогда он перестал дрожать.

А вот тут Мегрэ ничего не понял. Возможно, и сам Сименон тоже. Лагранж вовсе не переставал дрожать. Не было ни хитрости, ни завладения оружием. Все было совершенно не так.

Дельтель размахивал перед самым носом перепуганного шантажиста пистолетом и ораторствовал - как привык это делать в парламенте. Он клеймил порок и упивался собственной неустрашимостью. Лагранж жался в угол и закрывал лицо руками, и дрожал, дрожал, дрожал. Но Дельтелю было мало собственного красноречия, зритель должен был видеть героя во всем его великолепии. Депутат хватал Лагранжа за руки и отдирал их от лица, он тыкал пистолет прямо в губы Лагранжа, в нос, в пухлые щеки. Но Дельтель не был убийцей, пистолет был нужен просто для антуража геройской сцены. Лагранж тоже не был убийцей, но он был в полтора раза увесистее депутата и в два раза сильнее. Когда от страха барон потерял голову, он просто схватил руку с пистолетом и вывернул ее. К сожалению, пистолет был снят с предохранителя...

Каковы же были после всего этого шансы Лагранжа на оправдание? Увы, небольшие. Даже "сочувствующий" Мегрэ понял дело так, что "... он хитростью отвлек внимание депутата... И тогда он перестал дрожать". То есть, попросту, хладнокровно застрелил Дельтеля.

Никаких шансов нет, план, связанный с Мегрэ, осуществить не удалось. Лагранж, не будучи профессиональным преступником, уже не имеет возможности замести следы. Но если шансов нет здесь и сейчас, надо подождать, пока они появятся. И Лагранж-бальзак тянет время. Он вывозит труп депутата из квартиры и начинает ждать.

Вдруг оказывается, что план знакомства, так беспардонно прерванный черезчур торопливым депутатом Дельтелем, дает плоды. Мегрэ заинтересовывается странным поведением незнакомого ему Лагранжа и приходит навестить его. Опыт полицейского подсказывает Мегрэ, что дело нечисто. Он начинает расследование.

...временами Мегрэ охватывала жалость, и сразу же он раздражался, чувствуя, что перед ним играют комедию. Возможно, этот человек был действительно болен, но не настолько, чтобы распластываться на постели, как жирный червяк, не настолько, чтобы в глазах его стояли слезы, а толстые губы складывались в гримасу плачущего ребенка.
- Скажите, Лагранж,...
Мегрэ замолчал и вдруг поймал взгляд Лагранжа, ставший неожиданно твердым, один из тех пронзительных взглядов, который на вас украдкой бросают женщины, когда им кажется, что вы разгадали их тайну.

А жирный червяк с гримасой плачущего ребенка пытается сообразить, как ему повернуть дело с учетом изменившихся обстоятельств. И решать надо быстро - вот тут уже медлить нельзя. И надо все взвесить. Мегрэ сочувствует Лагранжу, но как использовать эту жалость?

Тут нет никакого рационального решения. Действия Лагранжа инстинктивны и основаны на чисто инстинктивном понимании ситуации. Лагранж предчувствовал сочувствие Мегрэ и не ошибся. Это сочувствие и даже взаимопонимание между преступником и полицейским любопытно. Что вообще объединяет бальзака и габена? Не только сильная творческая логика, которую они в данном случае используют друг против друга. Вероятно, еще большее взаимопонимание основано на одинаково болезненной этике. Мегрэ как свой ощущает страх Лагранжа, его отчаяние, нежелание идти на общение.

Лагранж принимает решение. Он притворяется сумасшедшим. И вот, формально, в этой ситуации Мегрэ сделал для торжества правосудия то, что должен был сделать, но ведь он мог бы сделать и больше... Он знал, что Лагранж притворяется, он мог как следует нажать на Лагранжа, но он самоустранился.

- Если Франсуа Лагранж продержится в этом состоянии второй месяц...
- А он продержится?
- Конечно. Он слишком боится.
Пардон пристально смотрел на Мегрэ. Вопрос, который он давно хотел задать и был истинной причиной этого обеда, но доктор не спрашивал, а только смотрел на комиссара.
- Что касается меня, - пробормотал комиссар, - то это уже не мое дело. Я сдал отчет.
Почему у Пардона был такой благодарный вид? Это стесняло Мегрэ. Это дело действительно больше не касалось комиссара. Конечно, он бы мог...

Бальзаку-неудачнику не рукоплещут. Его достижения не впечатляют. Его личность вызывает насмешки, а судьба незавидна. Но сравнивая, как бальзак-неудачник решает свои далеко не шуточные проблемы, следует признать, что в своей частной и локальной борьбе с невзгодами он не менее бальзак и не менее по-своему замечателен, чем любой бальзак-пассионарий.

Стереотип времени

Сегодня в полдень пущена ракета. Она летит куда быстрее света. И долетит до цели в семь утра Вчера.

Мне неизвестный автор

Итак, учет неприятностей, способность вовремя тянуть время, и действовать быстро, когда надо, способность делать время своим союзником в любой пертурбации... Да что это за время такое, что все время подыгрывает этим бальзакам?

Представьте себе: время, измеряемое секундамерами, будильниками, клепсидрами и кварцевыми генераторами, не имеет к бальзакам никакого отношения. Предполагать, будто бальзак отсчитывает секунды и таким путем оперирует временными интервалами и оценивает затраты по времени, значит путать бальзака со штирлицем. Чтобы понять время бальзака, надо разрушить стереотипы восприятия времени, что эффективно достигается структурным робеспьерным юмором [8]:

- Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, - добродушно объяснила Королева. - Поначалу у всех немного кружится голова...
- В обратную сторону! - повторила Алиса в изумлении. - Никогда такого не слыхала!
- Одно хорошо, - продолжала Королева. - Помнишь при этом и прошлое и будущее!
- У _меня_ память не такая, - сказала Алиса. - Я не могу вспомнить то, что еще не случилось.
- Значит, у тебя память неважная, - заявила Королева.

Эта Королева и есть королева бальзакофренического мира с его панибратским обращением со временем - раздвоение, поворот, сжатие и растяжение, приведение подобных членов и деление на ноль - рассортировать и проанализировать перечисленные фокусы способен только действительно увлекшийся проблемой времени робеспьер. Понятно, что все эти странности существуют только для чужих - тех кто, как Алиса, пришел из-за зеркала, а своим в этом мире ясно и комфортно.

- А ну, давай! - кричала Королева. - Еще быстрее!
И они помчались так быстро, что, казалось, скользили по воздуху, вовсе не касаясь земли ногами, пока, наконец, когда Алиса совсем уже выбилась из сил, они внезапно не остановились, и Алиса увидела, что сидит на земле и никак не может отдышаться.
Королева прислонила ее к дереву и сказала ласково:
- А теперь можешь немного отдохнуть!
Алиса в изумлении огляделась.
- Что это? - спросила она. - Мы так и остались под этим деревом! Неужели мы не стронулись с места ни на шаг?
- Ну, конечно, нет, - ответила Королева. - А ты чего хотела?
- У нас, - сказала Алиса, с трудом переводя дух, - когда долго бежишь со всех ног, непременно попадешь в другое место.
- Какая медлительная страна! - сказала Королева. - Ну, а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее!

И некоторые реакции местных обитателей производят неизгладимое впечатление на непривычного человека:

Крик ее был пронзительным, словно свисток паровоза; Алиса зажала уши руками.
- Что случилось? - спросила она, как только Королева замолчала, чтобы набрать воздуха в легкие. - Вы укололи палец?
- Еще не уколола, - сказала Королева, - но сейчас уколю! А-а-а!
- Когда вы собираетесь сделать это? - спросила Алиса, с трудом сдерживая смех.
- Сейчас буду закалывать шаль и уколю, - простонала бедная Королева. - Брошка отколется сию минуту! А-а-а-а!
Тут брошка действительно откололась - Королева быстро, не глядя, схватила ее и попыталась приколоть обратно.
- Осторожно! - закричала Алиса. - Вы ее не так держите!
...острие соскользнуло, и Королева уколола себе палец.
- Вот почему из пальца шла кровь, - сказала она с улыбкой Алисе...
- Но почему же вы сейчас не кричите? - спросила Алиса, снова готовясь зажать уши.
- Я уже откричалась, - ответила Королева. - К чему начинать все сначала?

Претензия на знание будущего (которого из?), ленивое ожидание, а потом вдруг бег со всех ног, только, чтобы остаться на месте, бурная реакция на то, что еще не произошло, и отсутствие реакции на реальное событие ("к чему начинать все сначала?") - все эти особенности обнаруживают рано или поздно в любом бальзаке их обескураженные друзья. В своих пародиях на мир бальзаков Кэрролл дал их в выразительно карнавальных формах.

Понять такое асинхронное поведение не так-то просто, даже дон-кихоты, бывает, оценивают бальзаков как свою ухудшенную копию [5]:

...интуиция времени T - просто следование за событиями... ...с возрастом интуиция становится только сильнее, и это вовсе не обязательно должна быть интуиция скептицизма, характерная для Бальзаков! ("бальзаковское" интуитивное восприятие - как раз является примером интуиции низкого уровня).

Впрочем, чтобы сразу покончить с темой критики бальзаков (какой нонсенс! критиковать бальзаков! они что, совсем!), приведу суждения о бальзаках из форумной темы "Побольше грязи!", заведенной известным остроумаксом ЮВ, позднее автор темы обобщил высказанные к разным типам претензии в публикации в Соционической газете [6]:

...Бальзак

Боится жизни. Пытается манипулировать миром, не слезая с дивана, и думает, что ему это удается. На самом деле видит в основном свои фантазии.
Скептик и сноб. Хладнокровный критикан.
Способен оборжать любую идею и представить все как полную чушь. После него начинаешь сомневаться в каждом шаге.
Невыносим в споре; если встаешь ему в оппозицию, немедленно оказываешься в куче дерьма, вываленного на тебя; в речи сквозит нескрываемое пренебрежение и чувство превосходства, основанное зачастую не на превосходстве в знаниях, а на умении завернуть какой-нибудь софизм или подтасовать факты так, что пока распутываешь, он придумывает новый ход².
Готов брюзжать по любому поводу, причем зачастую по диаметрально противоположным - в зависимости от сиюминутных пристрастий. И опять, когда указываешь на это, - изворачивается, применяя те же приемы. Работать с ним вместе можно только под началом какого-то сенсорика. Иначе он застраивает тебя кубиками льда времени, состоящих из долей секунд, умеряя пыл и энтузиазм не хуже огнетушителя. Если не хочет чего-то делать, если даже надо, то ни упросить, ни заставить невозможно, проще сделать самому. Ну какой еще тип так любит чтобы его посылали на ..?

Итак, работу со временем соционики часто сводят к оперированию с такими ключевыми словами: предвидение, предсказание, пророчество, пессимизм, тревожность.

Время пророков

Без умолку безумная девица Кричала: Ясно вижу Трою, павшей в прах! Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, Во все века сжигали люди на кострах!

Владимир Высоцкий

Скучный соционик приписывает бальзаку талант краткосрочного прогноза. Это никоим образом не стыкуется с "пессимизмом", предсказаниями негативных последствий и способностями к пророчествам. Предсказание предсказанию рознь. Предсказать завтрашний восход солнца и другие события, требующие просто сенсорной наблюдательности, может любой сенсорик - с большей определенностью, чем заядлый интуит: интуит может вообще не заметить, что солнце куда-то восходит. Предсказание, связанное с вычислением, лучше рассчитает логик. А вот если Вася напился, то Маша устроит ему скандал - в этой области надежный прогноз даст этик.

Интуит ни в одном из этих случаев не имеет преимуществ. Однако, последний случай обладает несколько большим потенциалом стать интересным - можно задать вопрос: а что будет через год? Тут уже есть варианты:
1. Вася пил, пьет и будет пить. Маша скандалила, скандалит и будет скандались.
2. Вася бросит пить.
3. Маша разведется с Васей.

Если мы попытаемся понять, откуда берутся два последних варианта, то становится ясно, что отношения Васи и Маши где-то на протяжении года пройдут через кризис. Если вы поговорите о возможностях таких исходов с математиком, он расскажет вам о траекториях взаимоотношений, устойчивом и неустойчивом равновесии, флуктуациях параметров, фазовом портрете, особых точках, бифуркациях и, если вы раньше не удерете, о теории катастроф и странных аттракторах. Впрочем, это можно объяснить и без всякой теории: настоящее пророчество, в отличие от дешевой подделки, не сосредотачивается на знаковых событиях (типа, когда Ленина вынесут из мавзолея?), а делается в такой постановке: когда будет кризис, в чем он будет заключаться, и что будет после.

Методы анализа технических систем с использованием перечисленного идейного содержания весьма распространены, в психологической и социальной области им соответствует интуитивистский интерес к кризисным точкам. Неудивительно поэтому, что воображение бальзака носит кризисный оттенок - приковано к этим самым точкам бифуркаций. Что же касается "пессимизма", то - чего же вы хотите - кризис для обыденного сознания практически всегда и есть катастрофа - за кризис такое сознание не заглядывает, о том что после - говори, не говори - тебя не услышат!

Эффект, подобный эффекту Черной кошки: на самом деле пессимизм пророчеств в ушах, а не на языке. Проверьте: библейские пророки пророчили не гибель, а спасение:

Я творю Иерусалим веселием и народ его радостью. И буду радоваться о Иерусалиме и веселиться о народе Моем; и не услышится в нем более голос плача и голос вопля (Исаия, 65:18-19)

Слушайте слово Господне, народы, и возвестите островам отдаленным и скажите: "Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его, и будет охранять его, как пастырь стадо свое"; ибо искупит Господь Иакова и избавит его от руки того, кто был сильнее его. И придут они, и будут торжествовать на высотах Сиона; и стекутся к благостыне Господа, к пшенице и вину и елею, к ангцам и волам; и душа их будет как напоенный водою сад и они не будут более томиться. (Иеремия, 31:10-12)

И я, Иоанн, увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло. (Апокалипсис, 21:3-4)

Если не считать Даниила (который был скорее менеджером по управлению сатрапиями, нежели чистым пророком), есть только один пророк - Иона, который предрекал беды без всякой альтернативы. Результат? Правильно, то, что он пророчил, не сбылось³.

Полезно дослушивать пророчество до конца, а также вникнуть, при каких граничных условиях тот или иной прогнозный сценарий имеет шанс воплотиться. Ведь хотя тот или иной город будет разрушен, а то или иное государство развеется в прах, у каждого всегда есть индивидуальный выбор.

Но возникает естественный вопрос: а кроме религиозных пророчеств есть ли другие основания для предсказаний, и на чем вообще базируется интуиция времени. Похоже, для бальзаков знание будущего столь естественно, что они скорее удивляются, как это некоторые могут не знать будущего - об этом в следующем разделе.

Веденье будущего

Ты, кто подарил мне это знанье, А неверьем думал наказать, Знаешь ли, как сладко наказанье И как страшно, как мне страшно - знать?!

Светлана Горшунова

Предсказание будущего - это не профессия. Предсказание будущего - не продукция, а отходы. Неприятность, которая всегда со мной!

Бальзак не ощущает знание будущего как призвание, мистическую способность. Не обмороченный соционикой бальзак уверен, что он о будущем знает столько же, сколько другие, только относится к этой информации по-другому [1]:

Чем пристальнее будем всматриваться в отношение индивидуальной человеческой воли к ее социальному я-могу, тем больше убеждаться, что предоставленный ей здесь выбор является лишь частным случаем выбора более общего и всеобъемлющего. Сущность этого выбора определяется тем, что нашей воле дарованы огромные возможности влмять на систему своих представлений о мире.

Каждый день приносит человеку новую волну впечатлений, сведений, известий... есть и такие, что вонзаются в сознание и торчат там как тупая заноза, не давая думать ни о чем другом.

Вот какое-то дело, долго подготовлявшееся тобой, забиравшее все помыслы и силы, пришло к безнадежному краху.

Вот услышал про чье-то преуспеяние, счастье, удачу, и зависть начинает точить душу.

...

Любого из этих впечатлений достаточно, чтобы белый свет стал вдруг немил. И тогда мы беремся за работу.

Мы убеждаем себя, что дело потерпело крах не от нашей неспособности, а от злых козней подлецов и ничтожеств. Что чужой успех наверняка на каком-нибудь жульничестве...

И так день за днем, приобретая жизненный опыт, мы бессознательно вырабатываем искусство не знать, не понимать, не видеть, не помнить, не думать. Иными словами, мы выбираем неведенье.

Конечно, не всякое представление легко поддается искажающему давлению нашей воли. То, что я вижу, слышу, чувствую сейчас (представления инконкрето), объявить несуществующим весьма трудно. Но все, что помню, предвижу, предчувствую, в чем убеждаюсь путем умозаключений (представления инабстракто), готово в случае надобности поддаться требованиям моей воли, приобрести расплывчатость, многозначность, двусмысленность, обрасти системой смягчающих толкований или просто изменить смысл на обратный.

...

Враг подступил под стены моего города. Я слышу грохот его пушек, вижу дымы зажженных им пожаров, ... Здесь мне уже никуда не деться от своего знания об обрушившейся беде, ибо оно дано мне инконкрето... Но ведь задолго до вторжения я слышал голоса, предупреждавшие о возможной угрозе. Меня пытались убедить в необходимости затратить свои силы, пожертвовать часть средств на оснастку флота, вооружение армии, укрепление границ. Отчего же я не внял тогда этим предупреждениям? Да оттого, что тогда беда являлась мне в виде слабого представления инабстракто и лень, корыстолюбие, эгоизм, инертность легко свели его на нет.

...

Но спрашивается: эти люди, заблаговременно предупреждавшие меня, - были ли они умнее, прозорливее прочих? Нет, они знали о будущем ровно столько, сколько и мы, и делились с нами всем, что знали. Но, может, они были безразличны к радостям сегодняшнего дня? Ничуть не бывало. Вся разница между нами и ними, между их знанием и нашим состояла в том, что для них абстракто надвигавшейся беды обладало такой же достоверностью, как и конкрето сегодняшних соблазнов и страстей, и поэтому способно было пересилить их, а для нас - нет. То есть в том, что они избрали веденье.

Для автора - Бориса Ефимова - "знание" будущего - это выбор, выбор между веденьем и неведеньем (2-й раздел главы "Динамика истории" так и называется - "Выбор между ведением и неведеньем"). Для ведающих инабстракто, то есть воображаемое, столь же важно, как и инконкрето - реальное здесь и сейчас. И бальзак не строит специальные имитационные модели будущего, не предпринимает вообще никаких усилий, он просто живет сразу во всех временах, и все, что случается в этих временах и вариантах будущего, для него одинаково актуально и близко к сердцу. Припоминаете Королеву, учившую Алису жить по-бальзачьи? Вот, и я о том же.

И бальзаку очень трудно объяснить себе, что же заставляет людей ограничивать себя учетом только сиюминутных соображений, что заставляет игнорировать очевидные последствия своих и чужих поступков. Вот к какому выводу он приходит [1]:

...избравший неведенье может не тревожиться заранее ни по поводу отдаленной беды, ни по поводу упущенных возможностей. Душевный комфорт, непотревоженность, беспечность - вот бесценные награды, делающие выбор неведенья столь привлекательным для большинства людей.

Чем больше человек видит, тем сложнее принимать решения. Представьте себе, как трудно ведающему совершать поступок здесь и сейчас, имея в виду бесчисленное множество учитываемых вариантов! И в каждом Зло и Добро переплетаются самым безжалостным образом. У Стругацких[12]:

С.Б. Один был ведущим магом земного шара. Его именем заклинали нечисть... Царь Соломон писал ему восторженные письма... Он казался всемогущим. И вот где-то в середине шестнадцатого века он воистину стал всемогущим. Проведя численное решение интегро-дифференциального уравнения Высшего Совершенства... он обрел возможность творить любое чудо... Саваоф Баалович стал всемогущ. Он мог все. И он ничего не мог. Потому что граничным условием уравнения Совершенства оказалось требование, чтобы чудо не причиняло никому вреда. Никакому разумному существу... А такого чуда никто, даже сам Саваоф Баалович, представить себе не мог. И С.Б. Один навсегда оставил магию и стал заведующим отделом Технического Обслуживания НИИЧАВО...

К счастью, не все бальзаки дошли до уровня предвидения Саваофа Бааловича Одина. Но и в самом тривиальном случае чувствуешь себя, как шахматист, играющий сразу на сотне досок, а ведь ход-то надо сделать только один - один и тот же на всех ста! Тут уж поневоле задумаешься и попадешь в цейтнот. А еще под руку толкают - быстрей, сильней, круче! Мочи! Мочи всех! Зритель любит эффектные ходы. Но у шахматистов более жертвы ферзя ценится "тихий" ход, эту жертву опровергающий. Бальзак, он скорее Корчной и Петросян, нежели Таль и Алехин.

И вот, что странно: во все слова люди-небальзаки вкладывают совсем другие смыслы, нежели бальзаки. Более того, каждый раз они имеют в виду только что-то одно, ни в коем случае не несколько. То есть, изначально сложную, неоднозначную ситуацию для целей суждения и принятия конкретного решения обрезают со всех сторон и говорят: вот это я имею в виду. Это и позволяет так быстро принимать решения, а то иначе как?

Конечно, будущее неоднозначно. А какой бальзак заботится об одной единственной Истине? Разве что так, в шутку приколется. В этом мире все неоднозначно, не только будущее. А так называемая истина тем паче [3]:

Я был подавлен.
- Так что же, - осмелился я спросить, - вы еще далеки от решения?
- Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм. - Только не знаю, к которому".
- Значит, при решении вопросов вы не приходите к единственному верному ответу?"
- Адсон, - сказал Вильгельм, - если бы я к нему приходил, я давно бы уже преподавал богословие в Париже".
- В Париже всегда находят правильный ответ?"
- Никогда, - сказал Вильгельм. - Но крепко держатся за свои ошибки".
- А вы, - настаивал я с юношеским упрямством, - разве не совершаете ошибок?"
- Сплошь и рядом, - отвечал он. - Однако стараюсь, чтоб их было сразу несколько, иначе становишься рабом одной-единственной".
Тут у меня возникло ощущение, что Вильгельма вообще не интересует истина, которая всегда состоит в единственном тождестве между предметом и понятием. Он же хотел развлекаться, воображая столько возможностей, сколько возможно.

Примерно в этом месте у Пушкина в "Евгении Онегине" идет Вступление. А я решил здесь - загодя - поместить Выводы. То ли я немного скромнее Пушкина, то ли чуть менее гениален, не знаю. Может просто боюсь, что не все дочитают до конца, а сделать выводы очень хочется... Нет, лучше назову аксиомами - тогда их не надо доказывать!
1. То, что для других - Река Времени, для бальзака просто бассейн.
2. Бальзак - нелокальный во времени и пространстве субъект сенсорных транзакций.
3. Мужество бальзака - это не мужество размахивания сенсорными кулаками, а мужество видеть будущее не моргая и не морщась.
4. Не всякий раз, утверждая невозможное, бальзак попадает пальцем в небо, и этого одного раза достаточно, чтобы окупить убытки от тысячи неудачных предсказаний.

Технология времени

Едва я миг отдельный возвеличу, Вскричав: "Мгновение, повремени!" - Все кончено, и я твоя добыча, И мне спасенья нет из западни.

Иоганн Гете

Не только соционика интересуется интуицией времени. Самые из самых философы по-своему толкуют про то же [4]:

Даже Гегель не решился заподозрить время во взаимодействии с сущим. Это сделали, практически одновременно, Эйнштейн и Бергсон, и фундаментальный переворот в мировосприятии, произведенный теорией относительности, можно вкратце резюмировать изменением формулы "всё во времени". Она стала звучать теперь так: "всё из времени".

История, например, это не условная траектория во времени, а некая особая трансфигурация самого времени, результат его лепки и ваяния. Пророки Ветхого Завета, согласно Вольфгангу Гигеричу, как раз и занимались перераспределением ресурсов времени, выгибая его в дугу для создания пустоты, ибо именно она оказалась в наибольшем дефиците после сотворения, а День Седьмой. Где бы еще смогли разместиться науки, развлечения да и все прихотливые "цветы зла", если бы не была создана для них эта "ниша пустоты", откуда сущее уже не выносится потоками времени, поскольку потоки огибают ее или удерживаются плотиной - "откладыванием".

...Согласно Гигеричу, вклад в устои бытия, сделанный Исаией, далеко превосходит не только вклад "отдельного Ньютона", но и вклад науки вообще и следует сразу за вкладом Яхве. Это кажется на первый взгляд невероятным - ведь Исаия был где-то там и тогда, где пустынники питались акридами, а левиты хранили скинию Завета... А мы здесь и сейчас, за пределами даже тех "грядущих и грядущих времен", которые грезились пророкам. Но вдумываясь (или всматриваясь, или вслушиваясь) в интуицию времени, приходится сделать неожиданный вывод: нас определяет не это "близкое", окружающее и проницающее нас, а то далекое, которое и вытеснило его сюда. Если мы формируемы на гигантском прессе, то "здесь" - дорисовка, контур, а толчок - там.

Разработка интуиции времени только в нашем столетии стала философской задачей. Имя исходной операции дал Жак Деррида, это его знаменитое "Differance", слово, имеющее двоякое значение - "отсрочка" и "различение", дифференциация. Деррида и предположил, что источник разнообразия сущего (differences) - это эксперименты со временем, и в первую очередь "откладывание на потом".

Вы обратили внимание - тут и история как транфи...фигурация, откладывание на потом (чисто бальзаки, Ей-Богу!), дифферансы-дерридансы. В общем, соционика, соционика и еще раз соционика. Через интуицию. Времени.

Все это - литературные шуточки Кэрролла, древние и давно сбывшиеся пророчества, философские рассуждения ни о чем - может показаться чем-то неактуальным, необременительным и нестрашным типичному сенсорику. И бальзак смотрится со своей писаной торбой интуиции времени каким-то смешным и немодерновым.

Самое время озадачить Вас - вот этим:

Концепция времени Сергея Переслегина

Согласно этой концепции [17]:

Белоинтуитивный характер истории и белосенсорная природа физического времени образуют ПРОТИВОРЕЧИЕ, которое является СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИМ ПРОТИВОРЕЧИЕМ исторического познания. Дело в том, что упомянутые аспекты есть альтернативные характеристики системы, связанные соционическим соотношением неопределенности. Приходится заключить, что задача точной внешней синхронизации социальных процессов... заведомо неразрешима: соответствующее описание не может носить белоинтуитивный характер.

Для преодоления противоречия можно использовать специфическое внутреннее время. Как и любой внутренний параметр, оно скорее чувствуется, чем наблюдается, и поэтому оказывается параметром, не вполне соответствующим парадигмам классической науки. Возникает "задача синхронизации", оборачивающаяся фундаментальной проблемой согласования физического и внутреннего времени.

ИМХО, по Переслегину внутреннее время представимо двумя способами: неоднозначное (самопересекающееся, что воспринимается во внешнем времени как катастрофа [20]) или существующее в виде континуума - множества одновременно актуальных времен [18]:

История идет всеми путями одновременно. Мы лишь можем посчитать вероятность той или иной реальности. И принять наиболее вероятную. Или ту, которая больше по вкусу.

... любое событие в прошлом, например вторая мировая война, может быть, происходило, а может быть, и нет. Как должен поступить в этой ситуации честный историк-исследователь? Очень просто - заменить привычную концепцию единственной истории и однозначного прошлого моделью, в которой рассматривается совокупность альтернативных историй, а затем перейти к совместному описанию всех таких историй... Так мы переходим к модели вероятностной истории.

... вероятностная модель позволяет найти так называемые точки бифуркации, то есть точки исторического ветвления, после которых история может пойти по одному руслу, а может и по другому, это зависит лишь от какой-то нелепой случайности. Именно в этих точках возможен спонтанный переход мира с одной исторической последовательности на другую.

Каким же образом отдельно взятый человек может перейти с одной исторической последовательности на другую (желательно более комфортную для жизни)? Очень просто. Своими решениями и поступками мы либо утверждаем сделанный выбор, либо ставим его под сомнение. Конечно, текущая Реальность обладает некоторой устойчивостью, она сопротивляется и не отпускает. Но эта устойчивость не безгранична. Если сомнения перейдут некоторое пороговое значение, которое в каждом случае свое (но которое можно просчитать количественно), то Реальность сменится скачком. В этот момент обществом будет потеряна одна История и обретена совершенно другая. Мир вокруг нас изменчив; подобно хамелеону он демонстрирует нам такое прошлое и будущее, которые соответствуют нашему мировоззрению, настроению, погоде на улице...

Человек сам выбирает свою историю, но очень редко он делает это сознательно... потому мир и выглядит так, будто им управляют похоть, голод и страх...

Свою концепцию С. Переслегин отстаивает в своих статьях, а также в одной из дискуссий клуба "Имперский Генеральный штаб" в Санкт-Петербурге, 16 февраля 2002 года [21]. Темой дискуссии была "Квантовая история". Почему именно "квантовая"? ИМХО, просто модное слово - в подражание "Квантовой психологии" Уилсона⁴, поклонником которого, ИМХО, является Переслегин.

Правда, надо признать, что присутствующие, несмотря на большое уважение к С. Переслегину не поддержали его: 28-ю голосами против 22-х они высказались за традиционную "линейную" историю⁵. Думаю, Переслегин неудачно построил защиту своей точки зрения - он пытался аргументировать ее, исходя из фактов той самой линейной истории, которую пытался поставить под сомнение. Нельзя недооценивать противника и пытаться разбить его на его же территории⁶... Тем не менее, на дискуссии, в частности

Большой интерес вызвала концепция влияния Будущего на Прошлое: этот феномен был признан и докладчиками и экспертами, представил собой поле пересечения интересов. По-видимому, данная концепция может стать основой для совместной практической деятельности в области прогнозирования.

Темой следующей дискуссии был "постиндустриальный барьер". Так называют ожидающую нас катастрофу (тьфу! опять катастрофу) при попытке выйти на следующий уровень развития.

При приближении к фазовому пределу цивилизационные пределы смыкаются, что увеличивает вероятность первичного упрощения, то есть - катастрофической социальной динамики.

Нас ожидает нечто вроде крушения Римской империи, когда весь цивилизованный мир погрузился в хаос варварства [20]:

Во внутреннем времени система всегда развивается от абсолютного прошлого к абсолютному будущему, однако, движение, параметризованное физическим временем, может содержать петли. Всякая такая петля является свидетельством системной катастрофы.

...построение постиндустриального общества подразумевает решение ряда проблем, которые в рамках интеграционного проекта ЕС просто не поставлены. Такое положение дел провоцирует кризисную, а затем и катастрофическую динамику. Демонтаж западноевропейской страты европейской цивилизации будет вызван прогрессирующей потерей связности между физическими и гуманитарными технологиями.

А как вам нравится такое вот пророчество:

"Информационная революция" приведет к насыщению обыденной жизни виртуальными конструктами, что впоследствии обернется созданием мира высокой виртуальности (для которого выполняется принцип относительности: невозможно каким-либо экспериментом установить, находится ли наблюдатель в Текущей Реальности или в Текущей Виртуальности). Насколько можно судить, подобное смысловое перемешивание будет восприниматься обывателем, как острая форма утраты идентичности.

Но, как я уже указывал, пророк пригрозит, пророк и утешит (при выполнении некоторых условий) [19]:

Каждый способен сознательно творить историю, создавая новые сущности и тем преобразовывая мир от Настоящего к Будущему, "от существующего к возникающему". Конечно, за то, что сделал, придется отвечать, но ведь придется отвечать и за то, чего не сделал, не смог, не захотел! Поэтому, если мы хотим иметь предсказуемое будущее, хотим участвовать в его создании, то главным лозунгом станет:

"От каждого - по Чуду Света, каждому - по индивидуальной ответственности за то, что натворил".

Примечания

1.Довольно показательна многолетняя дискуссия о том, что впоследствии было названо Законом Всемирного Тяготения. В 1666 году Гук писал [14]:

Стремление планет к центру может быть объяснено меньшей плотностью эфира около Солнца, чем вдали от него, или же тем, что центр обладает некоторым притягивающим свойством.

Гук бьет по площадям: сразу две различные гипотезы - в первом случае уповая на закон Паскаля для эфира, во втором - на закон Всемирного тяготения.

В 1674 году Гук писал[14]:

Что касается степени этой силы, то я не мог еще определить ее на опыте; но во всяком случае, как только эта степень станет известной, она чрезвычайно облегчит астрономам задачу нахождения закона небесных движений..."

В 1680 году Гук сообщил о своей гипотезе о том, что сила притяжения обратно пропорциональна квадрату расстояния. Вавилов восторгается: "Не решая задачи, Гук нашел ее ответ". A propo: я заметил за гамлетами, что они именно так и поступают - находят ответ, не решая задачи. Но для дон-кихота Гука с его соединением логики и интуиции это было не достижение: что же тут трудного - еще в 1645 году Буллиальд, вообще не веря в существование силы тяготения (!), заявил, что буде она существовала бы, то была бы обратно пропорциональной квадрату расстояния. Вот это интуиция! [Назад]

2. Характерный пример: бальзак 13-ти лет отроду читает [8]:

- Никуда я не уйду, - сказала Алиса. - И вообще, это не настоящее правило. Вы его только что выдумали.
- Это самое старое правило в книжке! - возразил Король.
- Почему же оно тогда 42-е? - спросила Алиса, - Оно должно быть первым.
Король побледнел и торопливо закрыл книжку.

Бальзак начинает хохотать:
- Какой дурак! Ему следовало сказать, что правила с 1-го по 41-е были ранее отменены. Поэтому 42-е действительно является самым старым из действующих в данный момент. [Назад]

3. Впрочем, Иона и сам прекрасно знал, что его пророчество не сбудется, и пенял Господу: "Какого черта, Господи! Я ведь Тебе заранее предрекал, не тронешь Ты этой дурацкой Ниневии, уж больно Ты жалостливый, Господи! Зачем Ты вернул меня, когда я пытался сбежать с глаз Твоих от такого позора - единственный в мире подлинный пророк-неудачник..." Огорчение Ионы - самого бальзаковидного пророка - можно понять: на его месте любой почувствовал бы себя не в своей тарелке. Во времена пророков пророчества были стандартным средством Божественно-человеческого интерфейса, поэтому безжалостность пророчеств Даниила и Ионы можно объяснить лишь тем фактом, что они пророчествовали на сторону - ассиро-вавилонским правительствам, а не евреям. [Назад]

4. Уилсон с его замечательной "Квантовой психологией" - блестящая пародия на законченного бальзака: он вносит в науку методологию религии, его логика разрушительна для любой целостной концепции, он приравнивает артефакт (в рамках принятой теории) к факту, а факт сводит к суждению. Поверив ему Вы должны будете сомневаться во всем остальном - даже в собственном рождении: а вдруг Вас, паче чаяния, все-таки нашли в капусте? [Назад]

5. К счастью среди участников не было психиатров. А то бы могли запросто поставить диагноз "вялотекущая шизофрения" :-) [Назад]

6. Не очень понимаю, как вообще могла противница Переслегина что-то доказать, апеллируя к собственной памяти - ведь достаточно известно, что свидетели чего бы то ни было всегда противоречат друг другу, и эти противоречия нарастают с течением линейного времени катастрофически. Наша уверенность в том, что мы знаем о происходивших пару тыщ лет назад событиях покоится исключительно на недостатке информации: если бы у нас было не 1-2 источника как сейчас, а 200-300, то ученые бы до посинения спорили, кто победил при Марафоне.

Более того, здесь и сейчас неважно, кто там победил. Важно, что сообщат об этом в школе. От этого, а не от происходивших когда-то событий зависит будущее. И у нас нет способа проверить полученные от греков сообщения о ИХ победе.

В конце концов, история (здесь и сейчас!) - это ничто иное как движущая сила знания, приложенная к настоящему и направленная в будущее. Не имея возможности изменить точку приложения мы можем сколь угодно эффективно менять направление, чем занимается, в частности, академик Фоменко. Его успех, а это успех - убедить не только себя, но и еще несколько тысяч человек, что история совсем не такова, как мы привыкли, доказывает, сколь легко сломать коллективную память. И ведь академик Фоменко действует в пределах привычной нам евроцентричной модели познания. А вот что думают про нас и нашу историю какие-нибудь даосские монахи, б-р-р! неприятно даже вообразить.[Назад]

Литература

© Vik Orechowski, 2004    edition 03.06.2004
publishing "Соционическая газета на http://www.socionics.org/forums2/index.php?showtopic=7020&st=0"

Гостевая книга Вика

ВОЗВРАТ